Я быстро выкладываю свою историю.

Берлие отводит глаза.

— У тебя есть соображения о том, почему это случилось?

Понимаю, к чему он клонит.

— Никаких. С самого начала оккупации я сижу тихо. Если бы ты мог меня просветить, то доставил бы мне большое удовольствие.

Он наклоняется ко мне.

— Не мели чушь. Ты состоишь в подпольной группе?

Тут я начинаю злиться.

— Ты совсем чокнутый! Я же тебе говорю, что сидел тихо, как новорожденный. Спроси Фелиси… Я не выхожу из дома. Мне даже кажется, что в моих мозгах начали расти грибы. Слушай, ты же знаешь, что от такого старого друга, как ты, я бы не стал ничего скрывать! Эта стрельба в метро оставляет меня в полном недоумении.

На этот раз Берлие, похоже, поверил.

— Ничего не понимаю, — говорит он.

В этот момент меня охватывает слабость. Ко мне приближается медсестра.

— Его лучше оставить в покое, — говорит она. — На сегодня хватит.

Она наклоняется надо мной, и это позволяет мне увидеть, что груди у нее — просто пальчики оближешь. Она дает мне понюхать какую-то гадость, и я сразу же чувствую себя лучше.

— Слушай, Поль, — говорю я коллеге, — как только я смогу держаться в вертикальном положении, моей первой заботой будет найти мужика, принявшего мой пупок за «десятку» своей мишени. Хочу тебе сказать сразу, что, когда я его найду, — изрешечу, как дуршлаг.

Пока Берлие чешет затылок, я любуюсь своей сиделкой. Я пока еще не знаю, в какой больнице нахожусь, но могу вас уверить — дело здесь поставлено отлично. Если эта девчоночка не является сестрой-близнецом Мисс Европы, то тогда она уж точно — модель Жана-Габриеля Домерга. Люблю платиновых блондинок с такими формами и с такими белыми зубами. В голом виде она должна очень радовать глаз…